Художественная книга АСТ Мариуполь. Останься живой! (Малькевич А. 9785171851415)

Повесть «Мариуполь. Останься живой!» сочетает в себе суровую, черно-белую неподкупность документа и многоцветие портретов и пейзажей, почти житийную интонацию и жестокое, без прикрас, описание ужасов и мерзостей войны. Перед читателем пройдет галерея мужественных, сильных и ярких людей, преимущественно женщин, сыгравших ключевую роль в освобождении и возрождении Мариуполя. Каждое слово в авторском подзаголовке — «Истории женщин, которые не дали городу умереть» — и вера, и правда.ЦитатыОчередь у котелка — 4 часа. Девчонка с политологии плачет, потому что ее порция макарон упала в грязь. Я отдала ей половину своих — теперь жалею. Живот болит так, будто там кто-то острым ножом скребет. Но что нас вообще потянуло в такое время готовить еду? Наверное, хотели праздник. Хотели сами себе устроить 8 марта...В комнате, где еще недавно висели гирлянды от новогодней вечеринки, теперь стояли лишь закопченные кастрюли и пахло гарью от сожженных книг. Книги по макроэкономике и философии горели медленно, с треском, словно сопротивлялись, и в этом тоже было что-то чудовищно символичное.Ее схватили, когда она пробиралась к аптеке. На улице был мартовский ветер — холодный, колючий, тянущий запах гари и сырой штукатурки. Настя прижимала к груди пакет с бинтами и таблетками, которые раздобыла у знакомой медсестры. Дойти оставалось два двора. Но из подворотни вынырнули двое. Один схватил за волосы, второй ударил прикладом в живот. Воздух вышибло. Она согнулась, пакет вырвали, руки заломили назад.Татьяна закрыла детям уши. ...Богдан плакал от голода. Голос у него был тонкий, пронзительный, и от этого крика у Татьяны ломило виски. Она пыталась кормить его грудью, но молоко пропало — так бывает, когда тело само живет в режиме выживания. Татьяна развела смесь на воде из унитаза — батареи уже текли, и другого выхода не было.Мариуполь возвращался не сразу, не громко, не разом — а вот так, маленькими шагами, через ромашку, которую можно повернуть к дому; через теплое сообщение незнакомому человеку, вдруг ставшему родным; через песню, которую поют уже другие; через тех, кто продолжает жить, потому что иначе и нельзя.